Salva nos* (Хреновая работа 5)

detail_preview

Ааахххх… Звуки, которые издает человеческое тело от невыносимой боли и наслаждения, очень похожи. Но я не испытываю удовольствия от жизни в человеческом теле. Мне больно, и это значит, что я ещё на этом свете, а задача не выполнена. Меня накрывает волной. Я выплыву, я… постараюсь…

***
Меня называют Вершитель. Я выполняю самую неприятную работу из всей, за которую отвечают наши Сферы. Моё время наполнено расчётом событий, приближающих ваш мир к Его замыслу, и, когда необходимо, я становлюсь Его рукой. Как ни неприятно ваше понятие промысла, но, пожалуй, оно хорошо отражает суть. Не зло и не добро, лишь промысел, ведущий к высшей цели. Это и есть моя работа. Прочитайте сводку происшествий. Всё, что вызовет у вас отвращение или ужас, мне хотя бы раз приходилось делать.

К сожалению, чтобы добиться правильного течения истории, кое-что приходится менять. Иногда это больно, как хирургическое вмешательство, и так же необходимо. Впрочем, почти все чудесные исцеления и спасения в последний момент тоже можно отнести на мой счёт, но я этим не горжусь. Смертные грехи вообще противопоказаны ангелам, потому что могут плохо кончиться и для нас, и для окружающих. Наверняка знаете этот широко известный прецедент, он даже в кино отражён... Да, мне тоже нравится «Понедельник начинается в субботу».

Мой мир наполнен вашими желаниями и стремлениями, молитвами и одной большой целью, для которой меня создал Он. Многие полагают, что нам недоступны раскаянье, жалость, жажда достичь большего. Ну как же, мы созданы для выполнения Его воли и не знаем сомнений. Как это по-человечески — помнить о том, что есть падшие ангелы, и в то же время отрицать, что ангелы могут упасть.

Я размышляю, считаю, анализирую. В необходимый момент я воплощусь и сделаю то, что будет нужно. Так проходят мои дни.

***
Несоответствие. В событиях перед моими глазами проявляется дыра. Две сотни судеб почти зачёркнуты. Этого не должно было случиться, но почти произошло: небольшой пассажирский корабль терпит крушение. Внутри меня нестройным хором звенит их крик о помощи: «Спаси нас!» Это не мой уровень вмешательства — здесь может помочь только чудо! Я не могу явить чуда по своей воле, потому взываю о нём к Стихиям и получаю в ответ не то, чего бы мне хотелось : «Привлекаешься к спасению, воплощайся!». Ещё раз смотрю на картину возможных событий. Эпицентр в трюме. Туда.

Обычно воплощению предшествует хотя бы минимальная подготовка. Даже не так: обычно необходима хотя бы минимальная подготовка, но я предпочитаю просчитывать всё, вплоть до цвета носков и запаха изо рта. В этот раз единственное, что я успел сделать, — влить в будущее тело знания о конструкции корабля и основы спасательных мероприятий. Впрочем, эти действия никак мне не помогли, я воплотился и практически в эту же секунду получил тяжёлый удар по голове.

Мне не повезло, моё воплощение не убили, и я пролежал в трюме до момента, когда холодная вода привела меня в чувство. Я открыл глаза и с трудом поднялся. Вода прибывала, не очень быстро, но это было заметно даже при аварийном освещении. Аварийное освещение. Значит, основные генераторы стали, а это, в свою очередь, означает, что уровень воды настолько высок, что залило оборудование машинного отсека. Но почему не слышно вспомогательных генераторов. И где, в конце концов, команда? Они вообще планируют бороться с течью?! Может, все уже покинули корабль, а я тут остался один? Целую секунду я боролся с желанием уйти в Сферы для анализа ситуации. Слишком много странностей и мало времени. Опять же, откуда этот удар? Может, что-то упало — банальное совпадение? Не могло такого быть: я, конечно, торопился воплотиться, но не было тут ничего, угрожающего крепости моей головы.

Вода продолжала поступать. Над её поверхностью крутилась небольшая линза турбулентности, я нырнул к ней и почти сразу нащупал несколько острых краёв сорванных болтовых головок. Часть болтов ещё удерживали кингстонный клапан, но и существующей щели было достаточно. Почему они ничего не предпринимают?
Почему не слышно работы насосов? Словно в ответ моим мыслям, по правому борту загудел осушительный насос, впрочем, он почти сразу заглох с неприятным металлическим скрежетом.

Здесь я бессилен: в одиночку весь корабль не спасти, нужно спасать людей. Я выбежал из трюма. Дождь как из ведра. Вода, кругом вода. Корабль неприятно кренился. Но это было не главное. Хуже то, что его определенно поворачивало боком к волне, лагом — услужливо напомнила энициклопедическая память. Сознание на этом не остановилось и подсказало, что, если корабль повернётся, он может опрокинуться. Им же сейчас никто, кроме Него, не управляет. И почему-то мне кажется, что Он сейчас не поможет.
Навстречу мне бежал человек в морской форме. Я схватил его за плечо.
— Почему пластырь не поставили на правый кингстон?! — тот отчего-то не удивился такому вопросу.
— Поставили, трос лопнул на хрен…
— А что с насосами?
— Заклинило насос. Всё, эвакуация!
В этот момент корабль снова качнуло, но, вопреки ожиданиям, он не выровнялся, а сначала медленно, потом всё быстрее лёг на борт и... перевернулся. У меня получилось вынырнуть. Ааахххх… Я выплыву, я… постараюсь… Но меня снова накрывает волной, горло сдавливает, в глазах темнеет…

***
Я возвращаюсь в Сферы, а оставшиеся на плаву цепляются за обломки мебели, свои спасательные жилеты или за счастливцев, у которых они есть, рискуя при этом уйти вместе с ними на дно. Если бы не волнение! Низко над волнами начинает стелиться шум двигателей — спасательные вертолёты. Продержитесь же ещё немного! Они держатся. Не все…
Михаил спокоен. Это, конечно, внешнее спокойствие. Многое можно было бы увидеть по глазам, но его голова опущена. Он сидит на камне и сам похож на вырубленный из камня монумент. Не хватает только крыльев, чтобы получилась скульптура «Сломленный ангел». Рядом с ним стоим мы — трое вершителей. Молчим и ждём его слов. Наконец он смотрит на нас и прерывает молчание.
— Судя по сводкам, удалось спасти сорок человек из двухсот, что ж…
— Из них двадцать — наши! — подал голос Вершитель слева от меня.
— Михаил Глебович, я не выжил при операции, — добавляю я. — Я воплотился повторно, чтобы сказать .: Ииз спасшихся девятнадцать — наши, а еще двадцать не были видны моему взгляду из Сфер…

Ему не удалось совладать с голосом, каменное лицо дрогнуло в попытке отобразить чувства.
— Выходит, новости ошибаются, и спаслось только двадцать? Значит... мы спасли ОДНОГО?
— Нет, — ответил Вершитель шёпотом. — Единственный уцелевший ЧЕЛОВЕК скончался от травм. Мы никого не спасли.
Михаил вновь опускает голову, а потом встаёт и уходит. Следом исчезают двое вершителей, и я остаюсь один. Подхожу к воде и сажусь на песок рядом с линией отхлынувшей волны. Пытаюсь взять гладкую, отшлифованную тысячелетиями гальку. Но дрожащие пальцы отказываются служить и вместо камешков впиваются в мокрый песок… Господи, зачем ты допустил?.. На моём лице соленая влага. Нет, это не слёзы, это всего лишь брызги прибоя.

Вопреки логике я не ушёл в Сферы, а направился в ближайший бар. Разумеется, в приморской деревне после такого происшествия — несмотря на телефон, интернет и телевизор в каждом доме — многие собрались именно здесь. Стадный инстинкт гнал их в круг себе подобных. Вместе проще бороться со страхом.

Я глянул на экран подвешенного над барной стойкой телевизора. Бежали строки с именами выживших, на которые я сначала не обратил внимания, пробираясь сквозь толпу. И вдруг меня словно ударило громом. Выживших было больше двадцати, но, судя по списку, намного больше! Наконец я оказался около стойки. Прямо напротив меня стоял бармен, традиционно протирающий стаканы до дыр.
— Что произошло?
— Корабль затонул, совсем недалеко от нас.
— Вот как, а что с ним случилось, почему затонул?
— Слухи разные ходят. Но знакомые из спасательной группы сказали, что до отвращения неприятное сочетание событий. Корабль был на связи вплоть до перевёртывания, так что диспетчерам всё рассказали. Сорвало кингстонный клапан. Это само по себе неприятно, конечно, но заметили очень поздно: отчего-то сигнализация не сработала. Пластырь начали ставить — трос сорвало. С насосом вообще глупо вышло — при осмотре под кожухом ломик оставили. Так что когда его запустили, лом в шестернях и зажевало. А потом корабль просто перевернулся, финита! — бармен даже ладонью по стойке хлопнул в порыве чувств, впрочем, почти сразу протёр это место тряпочкой.
— А народу сколько же спаслось?
— Сорок, — ответил бармен.
Я изумился и переспросил:
— Сколько???
— Сорок живыми вытащили. Одного до больницы не довезли, итого тридцать девять, вон, глянь в телевизор, фамилии списком крутят.
— А почему так мало спаслось?
— Дак по каютам же всех пассажиров направили, чтобы ремонтным работам не мешали, а потом кувырок — и всё.

Я заказал виски и сел у стойки — столики в глубине были полностью заняты. Какая красивая цепочка: течь в трюме — срыв пластыря — отключение генераторов и вышедший из строя насос. И самое главное, двадцать «человек», которых я не вижу из Сфер, но один из которых явно приложил руку (а скорее что-то потяжелее) к моему затылку… Я чуть не развоплотился прямо у стойки, поскольку всё стало на свои места! Мы вмешались в операцию падших. Влезли без подготовки в тщательно продуманный спектакль — ничего странного, что результат нашей работы оказался нулевым.

Я шёл из бара к побережью. Внутри кипела ненависть. Ненависть пополам с жаждой мщения за погубленных людей. И только где-то в глубине души появился маленький огонёк почти уважения: как красиво распланировали операцию, я бы сам не смог лучше! И вторая мысль отозвалась: а чем тогда мы, в общем-то, различаемся? Конечной целью? А может, эта цель — всего лишь намерение, хорошее, конечно, благое…

* Спаси нас (лат.)

promo al_kap september 22, 2015 13:15 89
Buy for 20 tokens
В заросшем парке Стоит старинный дом: Забиты окна, И мрак царит извечно в нём. © Король и Шут Маруся Маруся суетилась на кухне, когда из комнаты послышались звучные хлопки (видимо, ладонью пониже спины). Она потерпела минутку, а потом бросила недомытую кастрюлю и побежала спасать…
Я, хоть и не дама, но похвалю тож!
Давно ждал, когда же конкуренты появятся...
Вы уж не бросайте нас, читателей, продолжайте!
Все части прочел с удовольствием, хочу еще и много!
Удачи!