Сказание об Агнешке

290916__warrior-girl_p (1).jpgМать долго устраивалась у изголовья Таи. Затем расстегнула запор книги и развернула громоздкий фолиант у себя на коленях. Некогда мощная, да и теперь не полностью потерявшая упругость, мускулатура женщины перекатилась под короткой кольчугой. Мать по старой походной привычке снимала её только перед сном. Немного развернув подсвечник, чтобы на страницы падало больше света, она близоруко прищурилась.
–  Слушай, дочь моя, повесть о славных матерях нашего рода, да об их славных сёстрах предание.
Несмотря на то, что уже год Тая тренировалась с полноразмерным женским мечом, сердце совсем по-детски замерло в предвкушении. За трескучей ритуальной фразой скрывалась седая древность безумных приключений её родни.
–  Сегодня я начну рассказ о бабушке моей бабушки, Агнешке. Ты услышишь, как она покинула материнский кров и вступила в рубежную стражу. Как своим потом и кровью лазутчиков она получила пост десятника. Как, спустя год, со своим десятком она обороняла рубежный мост три дня и три ночи. Одной матери-земле известно, почему враг ударил в лоб, а не обошёл охрану бродом. Думаю, Агнешке некогда было об этом размышлять. На том мосту она оставила семь своих боевых сестёр и три пальца с правой руки, но обрела нагрудный знак сотника, получив его из рук королевы, встретила будущего мужа и заработала прозвище Вспышка…
Отец заглянул в спальню, а потом вошёл, шелестя шёлковым халатом. Мать сердито поджала губы, но смолчала. Тая ухмыльнулась, а папа закатил тележку с колотыми чурками, сел на корточки, подмигнул дочери и начал укладывать дрова в камин.
Мать ещё раз блеснула недовольно глазами из-под густых бровей и продолжила.
–  Это был тридцатый год правления королевы Дары. Юбилейные празднования обещали стать памятными. Празднику же нужен простор, нужны реки вина и горы еды, нужны песни и танцы. А ещё ему нужна охрана. Так что дочери самых доверенных родов потекли ко дворцу, дабы обеспечить празднику весёлое окончание в пару к пышному началу.
Тая хоть и подшучивала порой над матерью, когда та забывала снять шлем или сшибала широкими плечами вазы, которые заботливо расставлял на полках отец, но рассказы ее любила.
Воображение у девочки было не по-женски богатым, такое пристало мужчинам, порхающим над проблемами, но мать объясняла это юным возрастом Таи. Тем не менее, по мере продвижения рассказа, Тая ощутила себя на месте Агнешки…

***
…– И– эх! И– эх! – Катажина, латник из тяжпехов, с размаху рубила деревянные колоды двуручником. Одну разрубить не сложно, если достает сил поднять пудовый меч, а вот восемь подряд, за время, пока воин едва успеет вдохнуть и выдохнуть – это мастерство.
Агнешке едва исполнилось девятнадцать, и на королевском празднике она чувствовала себя как ребенок на ярмарке – и интересно, и страшно, и сердце замирает.
–  Хочешь любви? – размалеванный мужчинка в штанах с синей и желтой штанинами и гигантским гульфиком под алым бантом вначале напугал, а потом рассмешил Агнешку.
Ей, конечно, хотелось – но она была уверена, что истинную любовь она найдет, когда станет героем, а размениваться на стареющих продажных мальчиков ей не хотелось.
Многие благородные воины, дочери лучших родов, запивали на пиру мясо вином, но Агнешка помнила – еще будет шуточный турнир. Шуточный – по меркам бывалых воинов. А для молоденьких девочек, впервые надевших кольчугу на люди, это будет суровое испытание.
И потому Агнешка почти не ела, и уж тем более не пила ничего, кроме воды. А сейчас, незадолго до турнира, она шла по внешнему двору, в который набились зеваки, циркачи и гулящие мужики. Здесь же развлекались и ветераны, такие, как Катажина. Конечно же, они в турнире участвовать не будут, а показать удаль девичью – независимо от возраста – им хотелось.
Несколько сестер рубежной стражи бились на настоящих мечах, и смеялись они при этом так звонко, что от одного взгляда на них сердце Агнешки замирало.
Наконец раздался рог и она, стараясь не показать торопливости, направилась к турнирному полю.
Первая противница была не трезва и не очень молода – Агнешка легко выбила ее меч, а потом щитом толкнула в грязь и недоуменно оглянулась на судей.
Второй была южанка в легкой броне, эта хромала, и наученная матерью «в бою используй любую слабость противника», Агнешка несколько раз атаковала со стороны увечной ноги и выгнала противницу из круга.
Третья задала ей жару – это была такая же северянка. Но в середине боя Агнешка заметила, что прямо на их поединок смотрит королева Дара, и это окрылило ее. Она с утроенной силой обрушила удары затупленного меча на противницу, швырнула в нее щит, отвлекая внимание, а потом впечатала кольчужный кулак в бармицу слева.
Агнешка, разгоряченная боем, глянула на королеву – и та подмигнула ей!
Четвертый бой она проиграла, потом билась за третье место – и выиграла. Получила из рук королевы серебряную чашу с вином – и уж тут-то выпила, не было смысла больше скромничать.
–  Мне нужны такие девы в рубежной страже, –  подошла к ней Дара ближе к ночи. – Пойдешь?
–  Пойду, –  ответила Агнешка, влюбленно глядя на шрам, пересекающий лоб и левую щеку королевы, которая по молодости не в одной битве обагрила свой меч кровью…
Тая на секунду вынырнула из рассказа. Мать говорила не быстро, зато каждое слово ее было тяжелым и ценным. Отец, про которого все забыли, сидел у камина и слушал так же завороженно, как и дочь.

…Через два месяца после празднества выдалась Агнешке самая тяжелая стража – волчий час, предрассветный. Легкий морозец щипал нос, после вчерашних упражнений с булавами болел низ спины, но боль эта была приятна, это мышцы рассказывали о том, что скоро нальются новой силой.
Странный шорох раздался слева от зимней королевской резиденции. Врагов здесь быть не могло. Не здесь, не в сердце королевства. Но Агнешка в таких ситуациях по совету бабушки просто переставала думать и полностью доверялась чутью. Меч остался в ножнах, а вот кинжал она вынула из-за голенища.
В лунном свете показалась тонкая темная фигура, некто, пошатываясь, вывалился из леса.
Агнешка подбежала к человеку, держа наготове кинжал.
–  Буньип тебя раздери, –  тихонько буркнула Агнешка, первым делом проверяя жива ли девушка.
То была Хонората, одна из трех лазутчиков, ушедших неделю назад для обследования дальних рубежей.
– Что с тобой случилось, где остальные? – спросила Агнешка, тихонько поднимая сестру, чтобы отнести ее в лазарет. Лазутчицами обычно становились самые тонкие и хрупкие из них, те кому было тяжело держать двуручник, однако это не означало, что они беспомощны и бесполезны, их с самого детства учили неслышно пробираться по лесам, подкрадываться словно рысь. Да и в бою они были быстры и легки как куланы, что давало преимущество перед более тяжелым и медлительным противником.
В лазарете сестры осмотрели Хонорату, не найдя смертельных ран, обработали порезы и ушибы, дали терпкий отвар медуницы, крапивы и еще каких-то живительных трав, и корней, питье привело девушку в чувства. Хонората приоткрыла глаза.
–  Мы попали в засаду, отряд разведчиков окружил нас у хребта. Напали неожиданно – ее голос сорвался на хрип, –  держали в плену три дня, пытали поочередно, хотели узнать где брод, сколько в нашем войске сестер и многое другое. На третью ночь, когда стражник, истязавший меня, напился вдрызг, мне удалось бежать, но я не смогла вернуться за сестрами, они остались в яме.
Со слов Хонораты выяснилось, что болотное племя устроило засаду в скалах, на твердой земле не было видно следов, всего врагов около двух десятков. Агнешка передала полученную информацию во дворец.
Воительницы не бросали своих в беде, королева Дара повелела вызволить пленниц. Отряд из десяти сестер, под началом Ягрины, направился к хребту. К рассвету они достигли цели. Пробираясь бесшумно, словно кошки, взяв в окружение становище врага, сестры с яростью ринулись в бой.
Противника удалось застать врасплох, уверенные в своем превосходстве, они потеряли бдительность. Пьяное зверье валялось где попало, не заметив ночной пропажи, однако разбуженные боевым кличем, некоторые успели поднять мечи.
Все закончилось быстро, враг лишь вдвое превосходил численностью воительниц, учитывая их состояние, у болотного племени не было шансов. Агнешке удалось обезоружить одного из них, выбив меч из рук и уронив противника на спину, она приставила двуручник к горлу зверя. Остальные бились остервенело, не оставляя возможности взять в плен.
По традиции с болотника сбивали спесь в клетке на площади, так и пленника Агнешки посадили туда, где каждый ребенок или мужчина могли залепить ему гнилым помидором. Отвратительный вонючий зверь кидался на слишком близко подошедших зевак.
Агнешку за отличие назначили десятником, с тех пор она со своим отрядом несла вахту на границе с болотными землями, охраняя рубежный мост, то была великая честь, ведь каждая молоденькая девочка мечтала оберегать свой дом от врагов.
***
В тот год лазутчики все чаще доносили о нарушении границ. Однажды враг пробрался вброд через Одру, спасибо матери-земле, отряд нарушителей был невелик, и лазутчикам удалось остановить их до того, как болотный народ добрался до ближайшей деревни.
***
В ночь новолуния Агнешке не спалось, ей снилось, что из болот выползают буньипы, которые не прочь полакомиться девичьей плотью. Проснувшись в холодном поту, она решила проверить дозорных.
Но не успела она дойти до защитного вала, как поняла, что у ворот, замыкающих мост со стороны заставы, творится неладное. Звенело железо клинков, свистели стрелы, стучали камни, пущенные из пращей… Уж этот звук любой рубежник опознает после первого же боя с буньипами.
Агнешка стрелой взбежала на дозорные площадки и успела увидеть, как десятка полтора болотников скрываются на том берегу, волоча за собой раненых и убитых.
–  Что?.. – выдохнула она.
–  Вылазка, –  кратко ответила Злата, зажимая, распоротое вражеским копьем, плечо. – Били из пращей, а двое попытались пробраться на вал. –  И добавила виновато. – Эх, близко подпустили… Ночь – хоть глаз выколи.
Местность на чужом берегу неровная, холмистая – луна, не луна, мало чего разглядишь меж увалов. Только вроде как тени слишком уж густые в ложбинках… и шевелятся, волнуются… Поняла вдруг Агнешка – не тени это, а болотников тьма– тьмущая.
–  Сколько же их… Защити нас, мать-земля и все боги светлые! –  пробормотала она потрясенно. Потом умолкла, кулаки сжала и, обернувшись к сестрам, скомандовала: – Поджигай мост!
Не будет моста, не смогут вражины перебраться: слишком быстрое течение здесь для тех, кто привык к трясине, да стоячей воде. Унесет стремнина, размечет по берегам, а звери смелы, только когда толпой лезут.
И полетели стрелы с горящими оголовьями, упали на середину да на дальний край деревянного настила. Разбежались язычки пламени по доскам, окрасив ночь рыжим светом.
–  Занялось… –  выдохнула рядом красавица Данута. И, чуяла Агнешка, не одной ей свободней стало дышать. Но десятнику некогда облегченно глаза закрывать, да радоваться.
–  Злата! –  гаркнула она. – Бери двух коней – и за подмогой! Да подними всех.
Ту как ветром сдуло.
–  А нам, сестры, надобно продержаться, да удержать тварей болотных. Не верится мне, что легко они отступят, больно много их выползло…
Подоспели остальные воительницы, поднятые Златой по тревоге, и тут на другом берегу показалась согбенная тень. Чернее самой ночи была она.
Взлетели к звездам руки со скрюченными пальцами, донесся вопль, то к визгу подымаясь, то опускаясь до глухого рокота – и рухнул с неба ливень. Вмиг угас огонь на мосту.
–  Шаман! Они с шаманом!.. – пролетело по цепочке сестер.
Вот почему болотники рискнули! Против шаманской магии люди редко могли выстоять, если только не находилось среди них воина с даром богов. А такое разве угадаешь… Хотя, говорят, иногда с ранних лет ясно, горит ли в сестре-воительнице сила. Но среди десятка Агнешки таких точно не было, потому и отчаяние слышалось в голосах воинов. Но и решимость.
Ясно чуяла Агнешка – ни одна не дрогнула, ни на полшага не отступила под гнетом открывшегося. Сестры только крепче сжали оружие да приготовились биться – мост удержать надо любой ценой. Пока не подойдет подмога.
***
Тая слушала, затаив дыхание. Неведомая дрожь то и дело пробегала у нее по рукам, дыбом вставали короткие волоски на затылке, и вроде как потрескивало чего-то. Точно сам воздух наполнился силой древних слов.
–  Гляди… –  шепнул вдруг отец чтице.
Та на миг прервалась, подняв глаза на дочь, и странное чувство рассеялось, Тая вздохнула и поежилась. Мать недовольно цокнула на мужа и продолжила чтение.
А Тае вдруг подумалось: отчего сегодня именно ей читают семейную легенду? Зачем мать достала окованный бронзой фолиант? Такие бережно хранятся в семьях всех жен– воительниц, но предания и мифы о деяниях предков обычно пересказывают детям, точно сказки на ночь. А книгу – самую главную семейную реликвию – достают только по большим праздникам, чтобы зачитать лучшие легенды на пиру. Или – у Таи перехватило дыхание – ради обряда, о котором только слухи и доходили до младших. Ради испытания силы и дара. Неужели…
–  Дочь! – грянул окрик матери. – Слышишь ли ты?
И снова полились слова предания. Древняя доблесть ясно отзывалась в Таиной душе, озаряла ее неведомым светом и звала за собой.
***
…Бой кипел у самых ворот. Тяжелы стали мечи, медленнее летели стрелы… И сестер осталось мало. Всего пять воительниц удерживали мост.
Отступая при свете солнца, болотники атаковали в темноте. На третью ночь, когда подмога вновь не пришла, а очередную попытку поджечь мост погасил шаман, построились сёстры для последнего боя. Первой встала Агнешка с двуручным мечом. Слева и справа Стана и Вига с короткими мечами и широкими щитами. Позади Леслава и Людвика с арбалетами. «Пока мы живы!» – крикнула Агнешка. «Им не пройти!» – отозвались рубежницы.
Болотники нахлынули с последним лучом солнца. Сёстры бились дружно, но вот покачнулась Вига, хватаясь за лицо в бесполезной попытке выдернуть болт. Вот зацепили крюком Людвику. Леслава перерубила веревку, однако арбалетчица осталась лежать.
И тогда Агнешка пошла в атаку. Безумная и безудержная, одна против десятков. Серый стальной вихрь и страшный крик воина, идущего на смерть. Враги отступили, потом снова отступили и, наконец, побежали… Шаман, словно дремавший на своем берегу, шевельнулся.
Агнешка почувствовала тупой удар в грудь. Этот толчок опрокинул ее на колени, меч взвизгнул и напрочь застрял в настиле, а потом железо начало превращаться в оранжевую труху. Броня сползла через мгновение, меч протек меж пальцами как песок. Добежавшие Стана и Леслава с проклятьями отступили, но было поздно, их бронь и оружие тоже осыпались мягкими хлопьями.
Повисла тишина. Недотушенные угли чадили под ногами сестёр. На том берегу Одры, на краю моста, чернел в ночи шаман, за ним, словно прячась от непобедимых рубежниц, сгрудились болотники. И тут мимо просвистел одинокий камень из пращи, а позади охнула и повалилась навзничь Стана.
Из глаз Агнешки совсем по-мужски брызнули слёзы, но порой и женщинам дозволено плакать. Она потянулась к красным огонькам под ногами, ухватила их рукой. Сжигая плоть до костей, стиснула их всей оставшейся силой, прильнула к ним яростью своей души, а потом швырнула разгоревшиеся искры в сторону врагов и крикнула: «ГОРИ!»
Мост полыхнул жёлтыми языками и начал затягиваться дымом, а за лесом запел королевский горн.
С первыми языками пламени Агнешка почувствовала на себе тяжелый взгляд шамана, расстояние между ними будто бы сократилось, и воительница увидела тьму, сверкавшую под капюшоном. С небес полил дождь, силы доселе невиданной, такой вмиг бы загасил обычный огонь, но тот что разгорался на мосту, не поддавался темной магии.
В ярости своей Агнешка не ведала что творит, воздев руки к небу, она взывала к матери– земле и отцу–очагу, боги, вняв мольбе защитницы рода людского, взвили пламя до небес. Шаман взревел с досады, не желая уступать столь близкую победу, он с новой силой обрушил удар разрушающей магии на Агнешку.
Инстинктивно, закрывшись правой рукой, девушка почувствовала, как та начинает рассыпаться, опадая трухой. Силы едва не покинули храбрую воительницу, но тут она вновь услышала горн, королева Дара, с войском сестер, уже ринулась в атаку с боевым кличем. Часть войска прошла вброд, нападая на болотников справа, остальные, оставаясь за спиной Агнешки, стреляли из арбалетов по врагу на том берегу. Боевой клич сестер поддержал воительницу, влил свою ярость в нее, на этот раз огонь вспыхнул внутри девушки и безудержным пламенем вырвался в сторону врага, достигнув шамана, пламя яростным потоком накрыло тьму, поглотив ее. На миг, пронзительный визг, разлившийся волной, оглушил войско сестер, и наступила тишина…
Тело Агнешки, вобрав вернувшееся пламя, обмякло и рухнуло наземь…
Шаман исчез без следа, сила всепоглощающей ярости смела черную магию без остатка, защищая родной дом и все что дорого сердцу. Болотное племя сдавало позиции под неумолимым натиском воительниц. К рассвету враг был смят, оставшиеся в живых твари разбежались, без поддержки шамана у них не было шансов.
Первое, что увидела Агнешка, открыв глаза, был свод шатра походного лазарета, заботливо сшитый руками белошвеек. Отовсюду слышались стоны раненых боевых подруг.
–  Агнешка очнулась, святая мать–земля, да благословят тебя боги светлые! – Над ней склонился молодой мужчина, его небесные глаза лучились радостью, он торопливо зачерпнул ковшом из стоящего рядом бочонка и аккуратно, приподняв Агнешку, дал ей напиться.
–  Ты настоящая Вспышка, такого жару задала этим болотникам! –  Он с восхищением смотрел на уставшую воительницу.
Не в правилах королевства было доверять мужчинам серьезную работу, но все же, иногда встречались особо славные, способные не упасть в обморок при виде крови, таких брали в походы и битвы, чтобы они уносили раненых женщин с поля боя.
Так Агнешка встретила своего будущего мужа, полюбившего ее с первого взгляда…
Так закрепилось за Агнешкой достославное прозвище – Вспышка, а Королева Дара вручила храброй воительнице нагрудный знак сотника… Людей с даром стали искать по всему королевству, потому что более никто не мог противостоять темной силе шаманов.

***
С той поры каждая мать, читает дочери книгу предков, накануне дня ее семилетия, в надежде, что сила древних слов привлечет внимание богов, подарит им воспоминания и скрасит вечность. Иногда, в благодарность, боги награждают девочку даром.
Голос матери струился образами, оживая в воображении Таи, они наполняли душу теплом, а сердце храбростью, кончики пальцев щекотали искорки. Воздух потрескивал …
–  Тая, дочь, достаточно! – закричала мать, выскакивая из кресла.
Искры сверкали вокруг пальцев девочки, напротив дымился древний гобелен, который уже заливал водой из широкого кувшина побледневший отец. А в камине весело потрескивали разгоревшиеся дрова. К слову сказать, отец так и не успел взять в руки огниво…

Рассказ написан силами команды "Котики седьмого дня"
promo al_kap september 22, 2015 13:15 89
Buy for 20 tokens
В заросшем парке Стоит старинный дом: Забиты окна, И мрак царит извечно в нём. © Король и Шут Маруся Маруся суетилась на кухне, когда из комнаты послышались звучные хлопки (видимо, ладонью пониже спины). Она потерпела минутку, а потом бросила недомытую кастрюлю и побежала спасать…
Ага, читала-читала! Так как я теперь боец Колфана, то мне в срочном порядке пришлось перечитать все рассказы третьего тура и голосовать. Очень понравился, кстати. Кажется, я ему дала 10 баллов, или девять. Молодцы!
"Эстонец рассуждает:
- Какой отнако трутный русски ясык. Церковь - это сапор, ограда вокруг церковь - опять сапор, замок на ограде - сапор на сапоре, покакать двое суток не могу - и снова этот сапор!" с)

Зачем читать дальше, если в самом начале вы предлагаете вместо картинки первое попавшее сочетание слов, к которому так и хочется ехидно придраться? Дали бы образ, смотрелось бы привлекательнее.
Какой же Вы, Алексей, терпеливый! Так долго кормить тролля не каждый способен.
Я вот хочу спросить. Разве автор не имеет право писать все, что угодно в НЕ историческом, а просто фантазийном произведении?
Идея рассказа мне нравится, в стилистике я не сильна, а кольчуга, даже короткая- штука тяжелая. Легче может быть за счет крупных колец (но тогда она менее плотная,даже при сложных плетениях, от колющего смысла нет надевать) или облегченного сплава, а обычный мелкий гровер 8-ка на девушку ростом 160-170 см весит порядка 8 кг. По крайней мере моя столько весит, а она с коротким рукавом и выше колена. А еще к ней поддоспешник прилагается типа стеги.
В походе или бою-да, дома, даже по привычке- вряд ли.
Пудовые мечи- тоже вызывают мое сомнение) в остальном очень милый рассказ )) Пишите еще!

Edited at 2016-12-20 17:43 (UTC)
Спасибо, прежде всего!

Тэкс, в обратном порядке, где пудовые мечи были? 16 кг на меч - перебор)))

А кольчуга... Не забывайте, что вы девушка, житель нашего техногенного общества, без привычки к тяжестям. А там суровый рыцарь, просто женского пола, как и все тамошние рыцари))

В любом случае, это был не лучший из наших четырёх рассказов))