Война

Начну банально: к нам в редакцию прислали письмо. Мы запустили небольшой проект, посвящённый 9 мая. Попросили читателей из города Копейска прислать фотографии своих дедушек и бабушек, которые участвовали в Великой Отечественной и короткую историю о них. В итоге пришла совсем другая история. С разрешения автора, я её публикую здесь, поскольку в формате газеты мы не сможем её напечатать полностью.

Добрый день!
Во вложенном файле история моей бабушки. Прочитав его, вы может решите, что история немного не вашего формата: вы ждете истории о воевавших, о их подвигах, о тех кто работал в тылу. Наша история о судьбе несовершеннолетних узниках немецких лагерей и взгляд девочки на войну...

на фото Анна Семеновна с правнучкой Варварой


Конопелько (Толкунова) Анна Семеновна – родилась 14.02.1927 года в селе Толкуны на Смоленщине.
Анна была старшим ребенком в большой сельской семье и, окончив четыре класса, мать сказала, что достаточно ей полученного образования, нужно помогать по хозяйству, смотреть за детьми, кормить домашнюю скотину пока отец и мать трудятся в поле.
Когда началась война, все мужчины и молодые крепкие парни ушли на фронт. В селе остались старики, женщины и дети.

Летом 1942 года нагрянули немцы. Проходя мимо соседних сел и деревень, они расстреливали всех евреев и жителей, которые хоть как-то помогали партизанам. Близлежащую деревеньку Акатово немцы сожгли до тла со всеми ее жителями. Те оказали сопротивление и открыли огонь по немцам. И вот они вошли в село Толкуны. Местных заставили выкопать яму, затем собрали всех евреев и расстреляли на глазах у всего села. Также показательные расстрелы были учинены тем, кто подозревался в пособничестве партизанам. Немцы пробыли в селе недолго: отдохнули, отъелись, а затем собрали всех детей, кому было больше 12 лет, погрузили на машины и увезли. В их числе оказалась и Анна.

«Крик моей мамочки до сих пор стоит в моих ушах, так она кричала, чтобы меня оставили ей»- вспоминает моя бабушка со слезами.
Машины с детьми и подростками подтягивались к железной дороге, где их ждал  состав из товарных вагонов, чтобы вывести в Германию. Сколько времени и куда их везли уже и не вспомнить. На протяжении всего пути, немцы давали воду и еду – баланду, которой не кормили даже свиней, но нужно было выжить, чтобы однажды вернуться домой, а что она вернется, Анна твердо знала.
Однажды, во время следования, состав попал под обстрел наших самолетов. Поезд остановился и дети кинулись в рассыпную в лес. Когда все стихло, немцы стали собирать беглецов обратно в вагоны. Были ли те, кому удалось скрыться в лесу и убежать, Анна не знает, но тогда она понимала, что остаться в неизвестном лесу, неизвестно где – это верная смерть.
Всех пленников высадили с поезда под Дюссельдорфом, рассадили в грузовые машины и повезли в лагерь близ одной немецкой деревушки, название которой Анна сейчас точно не назовет.

Лагерь оказался огромным. На тот момент там находилось много советских пленных мужчин, женщин и детей. По утрам всех распределяли на работы. Анну с несколькими девочками взяли под конвой и увели рыть траншею под водоканал. Неподалеку от водоканала стоял дом одной немецкой фрау. Она с сочувствием смотрела на девочек и всякий раз, под страхом быть расстрелянной своими же, передавала или подбрасывала еду детям.

Анна немного говорила и понимала немецкий язык, поэтому у нее с теткой стали складываться хорошие отношения. Часто случалось так, что когда все дети возвращались вечером после изнурительных работ в лагерную столовую, к ней тихонько подходил дежурный и шептал: «Анна, не ешь эта баланда, там у прохода тебя ждет фрау». Женщина передавала хлеб, сало, масло, картошку и всеми этими продуктами Анна делилась со своими подругами в лагере. Однажды эти самые подруги выкрали у Анны весь ее припас еды. «Зачем, девочки?- спрашивала их Анна, я же и так с вами всем делилась, а это было оставлено нам про запас». «Да ладно, чего жадничаешь. – смеялись подруги,- тебе фрау еще принесет». Анна махнула на них рукой, ведь было не то время и не то место, чтобы спорить или обижаться.

Все время пребывания в лагере, Анна работала на водоканале, на ткацкой фабрике и на каком-то заводе, где ее заставили вытачивать металлические детали, но когда она намеренно испортила 17 штук, то начальник смены пригрозил ее убить, а через некоторое время перевел на другую работу.  Некоторых девочек забирали к себе в помощницы немецкие женщины и те радовались, что им так повезло. Неоднократно фрау просила Анну пойти к ней. Нет, не работать, а под ее заботу и защиту, но Анна наотрез отказалась, как она потом говорила подругам: «Как я могу вас бросить? Кто будет вас защищать и кормить?»

В 1945 году переводчицы, которые отправились в лагерь с детьми добровольно, передали всем, что наши войска одержали победу
над фашистами и скоро всех пленных освободят. Но в этот же момент в сердцах поселился страх, что немцы никого не оставят в живых. Понимали это и местные жители деревни, те которые жалели и сочувствовали советским детям. Самые отважные уводили детей из-под конвоя и прятали в своих домах по 2-3 человека. Вот и к Анне подошел один седой немец и сказал: «Анна, возьми с собой двух подруг и я спрячу вас». В тот же вечер седой немец укрыл у себя в доме трех советских девочек.

Немцы не успели расстрелять всех пленных детей, в лагерь пришли освободители. Провожать советских людей домой вышла почти вся деревня. Фрау обняла Анну: «Оставайся, будешь мне дочкой!». «У меня на родине мать и сестры» - проговорила Анна, отстраняя тетку, и тогда фрау вложила в руку девочки листок бумаги, на котором был написан ее адрес.
До самой железной дороги Анна сжимала листок в руке, но когда состав тронулся,  по ветру полетели маленькие кусочки, связывающие ее с теми годами ужаса, боли, слез и страха, что провела она в лагере на этой чужой земле.
«Я ни за что не вернусь сюда! Мама, я еду домой!»


promo al_kap september 22, 2015 13:15 89
Buy for 20 tokens
В заросшем парке Стоит старинный дом: Забиты окна, И мрак царит извечно в нём. © Король и Шут Маруся Маруся суетилась на кухне, когда из комнаты послышались звучные хлопки (видимо, ладонью пониже спины). Она потерпела минутку, а потом бросила недомытую кастрюлю и побежала спасать…
А ты в редакции работаешь? Я и не знала :)
История грустная, но интересная. Прочитала не отрываясь. Хорошо, что в судьбе Анны сложилось все хорошо. А вот немецкую фрау немного жаль, ведь она искренне старалась помочь. И Анна могла бы потом ей хотя бы письмо написать, думаю, что та женщина на это надеялась.
Здравствуйте! Спасибо за отзыв. Анна, это моя бабушка. Она бы долго не смогла написать письмо этой фрау, учитывая какие были времена, ее сочли бы предательницей. Зато Анна до сих пор, рассказывая свою историю, благодарит немецкую фрау.
Маленькая ремарка. В это село немцы пришли летом не 1942, а 1941 года. В общем - это, наверное, реальная история, которая потом обросла мифами и легендами. Которые в пересказе пересказа пересказа совершенно не уместны. А данная история есть пересказ пересказа пересказа. То есть - не считается. Очень много чего не считается.

Мою маму выкормил немец. Когда бабушка его спрашивала "Густав - ну кто победит, вы или мы?", тот в 1941, стоя под Москвой, отвечал - "Вы. Вы победите." Он делился с моей годовалой мамой кашей с тушёнкой, брал её на руки и ел так - одну ложку себе, другую ей. Мама рано получила полноценный прикорм. В полтора года. Но - выжила.

А когда немцев погнали из-под Москвы (Смоленская область тогда вся была под немцами, а особенно село Толкуны на Смоленщине рядом с Литвой, и его освободили, скорее всего в новый 1944 год), то пришли фронтовые, злые, как собаки немцы. Их расквартировали в избах, а они все были вшивые. И они, приходя, снимали свои исподние рубашки (а они носили исподние рубашки) и стряхивали с них вшей. Лучше бы это сделать было на улице, но мороз был страшный. А один немец стал стряхивать вшей на обеденный стол. Где он сам через час стал бы жрать. Бабушка посмотрела на него, отвернулась и сказала:
- Тьфу!
- Дойче зольдат пфуй? Ком! Ком цу мир! - ответил немец, снял шмассер поднял руку, чтоб бабушку схватить. А она выбежала во двор и стала кричать:
- Густаааааав! Густааааав!
Густав немедленно появился, он был старше по званию, отчитал фронтового немца и отправил его вон, в другую избу.

Всякое бывает.

Edited at 2016-04-29 13:20 (UTC)
уважаемый, друг!
Если не хотите перессказа перессказа из перессказа, то приглашаю Вас в гости. Моей бабушке скоро 90 лет и она в здравом уме и при светлой памяти. Вы услышите эту историю из первоисточника со всеми подробностями.
Если будет время, то с уважением и удовольствием приеду. Спасибо. Я знаю, что отступление Красной Армии было столь стремительным в те дни, что немцецкая армия и не заходила во многие места. Но сами немцы, не армия, а специальные немецкие службы с поддержкой в виде солдат, всё равно заходили. Устраивали там администрации по своему шаблону, который к тем временам был полностью рабочим. То есть работал на 100%. Полицаи, староста, колхозы не распускают, жизнь течёт, почти как и раньше, только под другой властью. Пишите в личку, я возьму с собой детей. Моему отцу было пять лет во время Сталинградской битвы, а жили они в Сталинграде. Много чего порассказывал он. Помнит.
Печальная история, зато конец хороший. А что она застала дома, не рассказывала? И кто её дома встретил? Хорошо, что немецкой фрау не писала, грустно говорить, но это только осложнило бы жизнь им обоим.